Вельветовый кошмар феминизма

Этот человек в вельветовом костюме собрал в прокате миллионы долларов, хотя любой психотерапевт поставил бы ему несколько диагнозов еще до титров. «Остин Пауэрс: Человек-загадка международного масштаба» не просто спародировал бондиану, он с хирургической точностью вскрыл ее нерв, показав, что непотопляемый герой-плейбой и его злодей-гений — просто два нелепых, трогательных пережитка прошлого, застрявших в своем мире. Майку Майерсу удалось создать франшизу, которая и спустя почти 30 лет остается эталоном жанра, и сегодня пересматривать ее может быть даже интересней, чем когда-либо.
 
«Остин Пауэрс: Человек-загадка международного масштаба» — шпионский комедийный фильм 1997 года режиссера Джея Роуча, первая часть франшизы, к которой как сопродюсер и сценарист приложил руку Майк Майерс. Он же исполнил сразу две главные роли: самого Остина и его заклятого врага Доктора Зло. Фильм является пародией на классическую бондиану 60-х и 70-х годов, а также на другие явления поп-культуры той эпохи. С бюджетом $16,5 млн проект собрал около $70 млн по всему миру, что для пародийной комедии с сомнительным с точки зрения мейнстрима героем в жабо было настоящим триумфом. Кино породило два сиквела, а разговоры о четвертой части периодически всплывают, но пока так и остаются на уровне слухов — вероятно, потому, что Майерс никак не решит, какую еще икону 60-х можно распотрошить с такой безжалостной иронией и любовью.

Сюжет комичен и абсурден настолько, что любое его подробное описание звучит как анекдот, рассказанный продюсером в компании подвыпивших сценаристов. В 1967 году лучший британский суперагент Остин Пауэрс почти настигает своего заклятого врага Доктора Зло в тайном бункере где-то под Лас-Вегасом. Но тот, как и положено уважаещему себя злодею, сбегает на личной ракете в космос и там себя замораживает. Пауэрс, чтобы быть готовым к его возвращению, тоже ложится в криогенную камеру. Проходит 30 лет. Космический корабль Доктора Зло возвращается с орбиты на Землю, и злодей обнаруживает, что его идеи по созданию озоновой дыры над планетой или организации развода принца Чарльза уже не актуальны. Современный мир требует новых безумств, и он решает похитить атомную боеголовку из вымышленной бывшей советской республики и потребовать выкуп в $100 млрд. Для этого создается гигантский бур, способный донести заряд до центра Земли, чтобы взорвать все вулканы и затопить магмой все города. Обычная рабочая неделя, в общем.

Против угрозы из прошлого решают выставить самого Пауэрса, который все эти 30 лет мирно почивал в криогенном хранилище. Его старый друг и шеф Бэзил Разоблачитель (Майкл Йорк, само олицетворение британской серьезности) дает ему в напарницы длинноногую брюнетку Ванессу Кенсингтон (Элизабет Хёрли). Под видом молодоженов они отправляются в Лас-Вегас, потому что где же еще искать суперзлодея с комплексом мирового господства, как не в городе, построенном на иллюзиях и жадности? Дальше начинается то, ради чего фильм и затевался: столкновение человека из 60-х, для которого секс был свободным и доступным, а наркотики — чем-то забавным, с реальностью 90-х, где правят политкорректность, феминизм и скептицизм.

Таков простой, но гениально продуктивный замысел «Остина Пауэрса»: поместить героя и злодея, застывших во времени, в мир, который их перерос, и наблюдать, как они пытаются (и с треском проваливаются) адаптироваться. Шутка в том, что и Пауэрс, и Доктор Зло — чистые порождения 60-х, и их время безвозвратно ушло. Остин до сих пор считает, что его приколдесы способны растопить сердце любой женщины, а Доктор Зло, в свою очередь, искренне недоумевает, почему его план по шантажу мира с требованием миллиона долларов вызывает гомерический хохот в ООН. Фильм высмеивает саму идею непогрешимого героя-плейбоя и непобедимого злодея-гения, показывая их как жалких, нелепых и трогательных пережитков прошлого.

Лучшее в этом фильме — это наигранная серьезность и энтузиазм, которые Майерс привносит в обе свои роли. Его Остин Пауэрс — полноценный персонаж с собственной биографией и, что важно, системой ценностей. Он носит яркие вельветовые костюмы в стиле «павлиньей революции», его рубашка всегда с рюшами, а зубы настолько по-британски изысканно лошадиные, что ими можно открывать пивные бутылки. Он любит любовные песни Берта Бакарака (сам композитор появляется в фильме в эпизодической роли, что добавляет картине дополнительный слой иронии) и искренне верит, что мир станет лучше, если все перестанут быть такими зажатыми.

Доктор Зло, которого Майерс тоже играет с явным удовольствием, — классический невротик, лысый, со шрамом на лице, с ангорским котом Мистером Бигглсвортом (который после разморозки превратился в уродливого сфинкса) и комплексом отца-неудачника. Он сидит в обязательном высокотехнологичном конференц-зале, командует армией злодейских приспешников и искренне страдает от того, что сын не хочет идти по его злодейским стопам.
 
Пока Доктор Зло проводил десятилетия в заморозке, его команда под руководством Номера 2 (Роберт Вагнер, который играет своего персонажа с такой невозмутимой серьезностью, что становится еще смешнее) переключилась на легальный бизнес, и международный шантаж больше не считается прибыльным. А сын Скотт (Сет Грин) обижен на отца за то, что тот торчал на орбите, когда должен был водить его на бейсбол. В конце концов, Доктор Зло и Скотт попадают на сеанс групповой семейной терапии, где Кэрри Фишер играет психотерапевта, пытающегося помочь злодею и его отпрыску наладить коммуникацию. Сцена, где Доктор Зло жалобно спрашивает: «Но Скотт, кто завоюет мир, когда я умру?» — это чистая комедийная магия, которая возвышает фильм над уровнем простой пародии.

Что здесь еще вызывает восхищение — это то, как фильм обращается со своим главным ресурсом: ностальгией и культурным кодом. «Остин Пауэрс» сочетает в себе пародию на кино и на поколенческий разрыв. Высмеивая Джеймса Бонда и других самодовольных героев-плейбоев из множества забытых детективов, эта комедия также с удовольствием высмеивает самого Остина как чистый анахронизм. Он врывается в 1997 год с некогда изысканным сленгом и полным непониманием того, что такое теперь сексуальные домогательства на рабочем месте. В одной из самых смешных сцен Остин резвится голышом в гостиничном люксе, и благодаря сложной хореографии его интимные места все время оказываются скрытыми от зрителя различными предметами в кадре.

А когда Остин пытается соблазнить Ванессу фразой «хочешь, покажу свой движ?», ее реакция — это идеальный портрет женщины 90-х, которая не собирается терпеть идиота в вельвете только потому, что у него есть лицензия на убийство. Ванесса — этакая освобожденная феминистка, которая реагирует на попытки соблазнения со стороны Остина так, будто он таракан, которого нужно прихлопнуть. Она умна, цинична и обладает отличным комедийным чутьем, относясь к собственной сексуальности со здоровой самоиронией. Хёрли удается быть одновременно и объектом вожделения, и критиком такого объекта, что в 1997 году было довольно смелым шагом для комедии, ориентированной преимущественно на подростков.

Аудиторию постарше кино порадовало множеством отсылок. Эпизод с фотографированием Остином Ванессы — прямая пародия на картины Микеланджело Антониони «Фотоувеличение», вплоть до костюмов и позирования. Погоня за Остином в начале воспроизводит аналогичную погоню за The Beatles в фильме «Вечер трудного дня». Встроенные в лифчик пистолеты — отсылка к итальянской «Десятой жертве». Доктор Зло с его лысиной, шрамом и кошкой — явный Эрнст Блофельд из классической бондианы, но доведенный до абсурда. И это далеко не все примеры.

«Остин Пауэрс: Человек-загадка международного масштаба» остается одной из самых запоминающихся и по-своему стильных комедий 90-х, которая фактически похоронила старый, пафосный образ бондианы, показав, насколько нелепыми выглядят эти сверхмачо и их непотопляемые злодеи в мире, который стал сложнее, циничнее и самокритичнее. Без «Остина Пауэрса» не было бы ни Джонни Инглиша, ни организации Kingsman с их самоиронией, ни даже более поздних «Бондов» с Дэниелом Крейгом, которые, в общем-то, тоже пародируют самих себя, просто делают это с серьезными лицами. И пусть сегодня некоторые шутки кажутся устаревшими, а сленг Остина — архаичным, само кино сохранило свое главное очарование: оно бесконечно добродушно. Злодей здесь не страшен, герой не крут, а их противостояние — скорее игра двух заскучавших детей, которым нечем больше заняться.